24.09.2017, Воскресенье, 16:54
 
Главная » 2017 » Июнь » 15 » Очень важно быть нужным
15:46
Очень важно быть нужным

Владимир Черемисин: «Для меня существовала одна профессия – врач».

Владимир Черемисин 25 лет заведует отделением анестезиологии-реанимации Абинской центральной районной больницы. Родился он в семье врачей. Отец – хирург, мать – акушер-гинеколог.

– Ну и кем я мог стать, когда родители – медики, родственники по маминой линии – медики, их друзья – медики? Для меня существовала одна профессия – врач. Поэтому после школы поступил в медицинский институт в Краснодаре, ординатуру проходил в московской клинике, – рассказывает Владимир Николаевич. 

– Почему вы выбрали именно это направление в медицине?

– Предложили – согласился. Хотя изначально хотел стать терапевтом.

– Анестезиолог и реаниматолог - что общего между ними? Ведь задачи у них разные.

– Анестезиолог участвует в подготовке больного к операции, обеспечивает безопасность больного во время нее и в ближайший послеоперационный период. Реанимация – это ведение пациента до полной стабилизации состояния в постоперационном периоде, интенсивная терапия критических состояний, оживление человека, находящегося в состоянии клинической смерти. Раньше анестезиологами становились хирурги. В хирургии без анестезии не обойтись, ведь любая операция предполагает воздействие агрессивными хирургическими методами, при которых пациент находится в критическом состоянии и просто не выживет без защиты. Каждый пациент по-разному реагирует на ведение анестезии. И анестезиолог всегда готов к каким-либо изменениям, а если таковые случаются, он мгновенно корректирует ситуацию и при необходимости проводит реанимационные мероприятия. Анестезиология — это частный случай всей интенсивной терапии и реаниматологии.

– При каких обстоятельствах практически не бывает надежды, что пациент выживет?

– Чем дольше работаешь, тем больше понимаешь, что не все прогнозы сбываются. Поэтому мы боремся до последнего. По крайней мере, ты будешь честен перед самим собой. А чудеса случаются. И, казалось бы, самые безнадежные встают на ноги. Бывает, мы знаем на 99 процентов, что он не выживет. Но всегда есть один процент, который может изменить ситуацию. У человека всегда есть шанс, который мы не вправе отнимать у него.

– Наверное, непросто каждый день задаваться вопросом: «Все ли я сделал для того, чтобы этот человек жил?»

– Я уже сказал, мы делаем все возможное для того, чтобы человек жил. Но порой обстоятельства бывают сильнее нас. Нельзя привыкнуть к смерти. Ты был вместе с пациентом, пытался выдернуть его у смерти, не смог – эти мысли все время в голове. К сожалению, это один из негативов нашей специальности. Психологически очень тяжело. И физически. Сколько раз нужно подойти к больному? Бывают и такие пациенты, что от них не отойти. Очень много работы у медсестер. Порой им и присесть-то некогда. Поэтому в нашем отделении случайные люди не работают.

(Кстати, я несколько раз пыталась направить Владимира Николаевича в нужное мне русло разговора, а моя цель – как можно подробнее узнать о нем самом, но когда он начинал говорить о себе, часто переходил на рассказ о своих коллегах, даже не столько о врачах, сколько о медсестрах).

– Когда приходите домой, вам удается переключиться на семью? Есть в жизни место увлечениям?

– Очень помогало отвлечься от работы строительство дома. Сейчас занимаемся его благоустройством, что тоже в радость. У нас есть свой сад, огород и всякая живность – курочки, уточки, две собаки, попугай и хомяк. Но я в основном на подхвате, жена хозяйством больше занимается. В свободное время могу посмотреть фильм. Нравятся все жанры, кроме ужасов. Читаю. Правда, по большей части это – специальная литература. Чтение художественной литературы требует погружения и времени, чего пока не так много. Иногда выезжаем с супругой в театр, хотя я не поклонник ни балета, ни оперы, ни драмы. Люблю те вечера, когда мы собираемся всей семьей и лепим пельмени. Обожаю пельмени и оливье.

– Политикой интересуетесь?

– Нет. И мне не важно, за левых пациент или правых, верующий или атеист...

– Сами верите в Бога?

– Я не крещеный. Но и не ярый атеист. Христианин по рождению, если можно так выразиться. Во многих городах, где бываю, всегда с интересом посещаю святые места. Понимаю, что эти сооружения не для красоты стоят и что люди ходят в храм не просто созерцать.

– А что, по-вашему, важнее: вера, надежда, любовь?

– Моя последовательность такая: любовь, вера, надежда.

 

– Расскажите, как проходит ваш день. С чего он начинается, чем заканчивается?

– Утром встаю. Завтракаю. Иду на работу. Вечером возвращаюсь домой. Помогаю жене по хозяйству. Ужинаю. Иду спать. Надо просто жить. И делать что умеешь и что нравится.

– В вашем семье, кроме вас, есть медики?

– Жена – библиотекарь. Старший сын – менеджер. Средний работает в краевой больнице, как и я, анестезиологом-реаниматологом. Младший окончил десятый класс, мечтает стать доктором. Медицина занимает много личного времени – дежурства, вызовы, задержки на работе. И я рад, что моя жена не имеет никакого отношения к этой отрасли. И благодарен ей за сыновей. Пока они были маленькими, она не работала, а была постоянно рядом с ними. Провожала в школу, встречала, водила их в музыкальную и художественную школы, на спортивные секции, проверяла уроки... И, я считаю, дети хорошие выросли.

– Если бы вы были всемогущим, что бы сделали?

– Чтобы не было войны, это прежде всего. Чтобы в мире не было болезней и физических страданий.

– Какую боль – физическую или душевную – тяжелее переносить?

– Любая боль – это тяжело.

– Для вас очень важно быть нужным?

– Да.

Виктория РОМАШКИНА. Фото автора.

Категория: Общество | Просмотров: 162 | Добавил: Админ
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email:
Подписка:1
Код *: