ТАК НАЗЫВАЛСЯ ВЕЧЕР ВСТРЕЧИ БЫВШИХ КОЛХОЗНИКОВ, О КОТОРОМ Я ХОЧУ РАССКАЗАТЬ. ТУТ НАДО СДЕЛАТЬ ОТСТУПЛЕНИЕ, ДАЖЕ ДВА: ВО-ПЕРВЫХ, ВЕЧЕР ПРОХОДИЛ ДНЕМ, А ВО-ВТОРЫХ, И ЭТО, ПОЖАЛУЙ, ДАЖЕ ВАЖНЕЕ: КОЛХОЗНИКОВ, ПО-МОЕМУ, БЫВШИХ НЕ БЫВАЕТ.
Это выяснилось, наверное, уже с первых минут встречи. Колхоз приказал долго жить давно, после «расставания» прошла, по существу, целая жизнь – и какая! – рассказать друг другу о чем, естественно, было. Но были, в основном, одни воспоминания, при том, о той, теперь уже прошлой, колхозной жизни. И, думаете, кто вспомнил о трудностях – а они были, чего уж скрывать? Кто проклял те годы? Ничуть не бывало!
А воспоминаний было много. И о, собственно, жизненном пути того или иного из собравшихся, и о различных эпизодах колхозной жизни, и о делах хозяйства, и о победах… А они были, и нередко. А самое поразительное, как вспоминали? Что это – больше вспомнить не о чем? Ну, почему же? И почему вспоминается именно та жизнь? Возможно, потому что тогда, кроме трудных, на износ, дней и дел, были еще и посиделки по случаю «последнего валка» или новогодние праздники… Куда, как вспомнил бывший главный экономист хозяйства Н. Волков (впрочем, а почему «бывший», его же никто не увольнял, напротив, он даже выставлял свою кандидатуру на должность председателя колхоза), стремились попасть не только родственники колхозников, но и работники райисполкома и райкома партии – так там было задорно и весело!
Но праздники – это что, это дело святое, как говорят, и – обычное. Почему и не вспомнить, если было интересно? А вот о таком явлении в колхозной жизни, как бригадный или семейный подряд, когда кроме обычной работы, а ее ведь никто не отменял, надо было еще – причем в обязательном порядке! – или собрать помидор столько, что и цифру килограммов произнести трудно, а перед этим еще и прополоть их, сердечных, или, к примеру, вырастить бахчевые на гектаре, как вспоминать? Как вспоминать дни, часы и минуты, когда спину не разогнуть, руки онемели и ноги отказывались идти, а с лиц, раскрасневшихся от перенапряжения, лил седьмой пот? А вот и не угадали: об «эпохе подряда» вспоминали весело, задорно, перебивая друг друга. Только и слышалось: «А помнишь?..». «А помнишь, как мы?..», «А вот я помню…».
Да, помнится многое. Я слушал с интересом, думая о том, что и сам бы мог что-то вспомнить… Но не стал, хоть меня, когда приглашали, и окрестили «наш, колхозный» … Это была их встреча. И их воспоминания. Я ведь могу и в газете – сейчас вот или чуть позже. А у них это была основная – и единственная! – трибуна. И не было регламента.
И я слушал. Колхозницы – а за столом были в основном женщины, мужчин, из настоящих колхозных, было только трое, – не молчали.
Потом, уже идя домой, я думал: почему так? Ведь колхозная доля не была медом. И, знаете, я понял: несмотря на трудности, на отрицательные черты и эмоции – а они, естественно были, и довольно часто, – та жизнь учила и давала возможность проявиться общности дела и удивительному коллективизму, трудовому подъему, энтузиазму именно на колхозной ниве. За долгие годы сотрудничества с колхозом и колхозниками хозяйства (сначала «Имени Сталина», потом «Имени XXII партсъезда» и, наконец, «Нива») я видел многое, больше, естественно, на поле, бригадном стане, в мастерских. Так что я, действительно, «колхозный». И я помню и тот энтузиазм, что царил обычно на пшеничном или рисовом поле во время уборки: урожай ведь – это финал, это – результат; все были полны гордостью – хлеб (или рис – неважно) выращен и собран! Помню будничный негромкий трудовой настрой на ремонте, где вроде никто и не спешит, но видно, что все заняты одним – подготовить наилучшим образом, чтобы потом не подвели, трактор, комбайн или жатку к «битве за урожай, как любили писать мы, журналисты, – хотя, ну какая это битва, это же праздник. И незаметный на глаз, но так ощутимый, словно бы разлитый в воздухе позднего лета, помню азарт сбора помидоров, когда почти рядом со звеном Веры Данильченко работает чуть ли не полгорода: и врачи, и работники почты, и кто-то еще другой – кого там, было, только не увидишь! – и даже мы, журналисты газеты «Восход», тогда же других газет не было.
…Так вот, колхозницы, вспоминая то горячее время, как-то веселели лицами, светились глаза, бодрел голос. «Как было интересно, я часто вспоминаю…», «Конечно, было порой не продохнуть, но было и здорово!..», «Уставали, не без того…», «Но мы выдержали, сделали, и вырастили, и собрали!..», «Главное, есть что вспомнить…», «А вспомнишь – аж на душе легче…». Вот оно, самое главное! «Вот-вот, только вспоминать и осталось…», «А помните, как было: отдыхать, так всем, а если работать – так тоже только всем…».
Что это: хорошее все, что прошло, или это ностальгия? Кто скажет? Скорее всего – и то, и другое… Во-первых, в молодости нам всем было лучше, не жить, а просто – лучше. А во-вторых, может, это и ностальгия – потом ведь этим людям ничего лучше, чтобы не сказать, ничего вообще, не предложил никто. Кроме пенсии тем, разумеется, кто дожил до пенсионного возраста, а она, вы знаете, какая… Так что, что тут «, во-первых», а что «во-вторых», не так уж легко и установить. Да и надо ли?
Возможно, что встреча эта проходила в памятное время – на третий день после празднования дня освобождения Абинской от фашистской оккупации, – возможно, потому что большинство собравшихся были так называемыми «детьми войны», но особой темой на встрече был разговор о том, что люди, родившиеся в 1932-45 годы, хлебнув, кто больше, кто меньше, от щедрот военного лихолетья, вынеся все на своих детских плечах, оказались всеми забытыми – и местной властью, и федеральной. А хлебнули мы, местные, как говорят, полной ложкой – то в прифронтовой полосе, то в оккупации. И примером тому были два выступления – А. Коваленко и Л. Кушнир. Особенно драматичным было воспоминание В. Доценко – не о себе, а о старшей, уже работавшей девушке, которая вынуждена была – комсомолка, активистка, до приказа прятавшаяся от оккупантов, ходившая, чтобы не узнали, «замурзанной», как говорят на Кубани, замотанной в рваный платок, – явиться на рабочее место, потому что был приказ: за невыход на работу – расстрел…
И вновь были воспоминания – и о рабочих буднях в колхозе, и о том, что, к сожалению, связь между «бывшими» колхозниками слабая, даже о смерти узнаем случайно, а люди уходят – жизнь беспощадна, и было высказано пожелание: встречаться почаще. И было видно, что люди соскучились по общению, общению корпоративному, по коллективу, по совместной работе. Иными словами – друг по другу.
Василий Белый
