Все! Замолкли пушки, перестали падать снаряды и бомбы. Наступила, как напишут через много-много лет, «тишина Победы». Казалось бы, веселись, кидай «в воздух чепчики», обнимайся-радуйся…
У меня на столе давно уже лежит фотография. Групповая, вернее сказать – классная, где в ожидании вылетающей птички, — странно, но в это верили, — замерли мы: 41 ученик, девчонки и мальчишки, и трое взрослых. Позы у всех закаменевшие, лица сосредоточены и напряжены, глаза по-взрослому серьезны и даже тревожны. Пожалуй, только одному пареньку почему-то весело, да еще у одного на лице подобие улыбки. У всех остальных, включая и взрослых – а это мама одной девочки, наш классный руководитель и пионервожатая – ни тени радости, даже вроде бы застыло ожидание неприятности.
Зная, когда мы учились, когда пришли в школу, можно бы и сказать: понятное дело, война. Но в том-то и дело, что войны уже нет, на земле первый день мира! Об этом говорит надпись на обороте фотографии моей детской рукой. Вот она: «Снимок сделан в день Победы над Японией». Все! Замолкли пушки, перестали падать снаряды и бомбы. Наступила, как напишут через много-много лет, «тишина Победы». Казалось бы, веселись, кидай «в воздух чепчики», обнимайся-радуйся… Отчего же мы безрадостны? Что нас гнетет – даже перед объективом фотоаппарата? Естественно, я не могу знать, о чем думал каждый из нас – и в эту конкретную минуту, и в этот день вообще. Только предположение, не больше. Но оно основано на том, что я знал: у некоторых моих одноклассников уже нет отцов – какая им радость? У других были еще «на войне» — живы ли они, вернутся ли? Мы ведь знали: похоронка приходит и с опозданием…
Мы здесь – второклассники. Проучились больше недели.
Я крайний слева в первом ряду. Давайте знакомиться: Белый, звать Василий. Об остальных, извините, потом, чуть позже, кого вспомню. А для начала – обо всех сразу, без имен и фамилий. Согласны? Ну и хорошо…
Иногда, глядя на этот снимок, я думаю: а почему нас не сфотографировали год назад, в первом классе, когда мы только пришли в школу? Ведь это так естественно! И – важно.
Сейчас нам – да, естественно, а тогда, в далеком теперь, невероятно далеком 1944-м, возможно, думалось иначе. Не знаю, но мне иногда кажется, что причины не снимать нас были.
Ну, две из них налицо, вернее сказать, на лицах. Наших. Мы, во-первых, пугливы – и это видно, а во-вторых, мы очень – подберем здесь необидное слово – неважно одеты. Посмотрите на нас, внимательнее. И если босые ноги нам как-то удается спрятать, даже сидящим в первом ряду, то одежду – явно вообще не школьную и далеко не новую, и не всегда даже целую! – никак не замаскируешь. Особенно она красноречива у мальчишки – он во втором ряду, третий справа. На нем не модная сорочка, голые плечи, проглядывающие сквозь дыры, говорят о совсем другом. Не лучше и тот, что рядом, в тельняшке, что чуть правей.
Но мы – второклассники. Думается, что год назад мы бы смотрелись, сними нас тогда, еще более живописно.
Была, по-моему, и еще причина: сомнения учительницы. А выдержат ли эти то ли сорванцы, то ли заморыши, год, закончат ли класс, перейдут ли во второй?
Мы – пришли. Правда, не уверен, что все.
И вот наши лица, наши тоненькие шейки и очень взрослые глаза. У девочек простенькие – проще не придумаешь – стрижки, лишь у кой-кого на голове лента или бант. А мы, мальчишки, так вообще коротко стрижены, «голомозые», как говорили тогда. А одеяние – тут вообще «блеск» – у кого что. По первому ряду видно, что почти все мы в длинных брюках, но один – сбоку – в шортах, у другого брюки с помочами. О «модниках» я уже говорил, остальные не лучше их. А девочки? Одна лишь в платье с белым воротничком, остальные – кто в чем. Свитерки, платьица, кофточки, рубашки – далеко не всегда новые… Хорошо, что целые… Смотреть жалко и больно – девочки ведь! И всю эту картину фотоаппарат запечатлел на годы, на всю жизнь.
Продолжение читайте в выпуске газеты «Восход» от 12.12.2024г.
