Абинская засечная линия

Абинский народный казачий музей и исторический казачий клуб при нём продолжают изучать прошлое родного края и делятся с читателями.

Речь пойдет об оборонительном сооружении, прикрывавшем в средние века дальние подступы к Геленджикской торговой бухте от набегов стихийно и не стихийно образующихся разбойничьих шаек. Назовем ее – Абинская засечная линия. Напора большого войска линия не выдержала бы, а строилась для защиты от разбойников. Строилась из подручных и дешёвых материалов – из земли и древесины, а потому следы ее существования бедноваты. Задача средневековых строителей была проста – чтобы через полосу засеки не мог проехать конный всадник и не мог провести через неё коня, даже и спешившись. Ну а пеший разбойник или разбойники далеко не уйдут. У гарнизона засеки были обученные на поиск собаки.

Главные ворота засеки находились в урочище, которое абинчане нынешние называют Лесное озеро. На восток она длилась до бывшего хутора Первогреческого, далее до крутых склонов горы Грузинка. На запад – от Лесного озера – засека шла по правой крутой стороне Лисицыной щели. Далее продолжала подниматься на гребень разделительного хребта, разделяющего долину реки Абин от долины реки Куафо. Русло реки Куафо ныне служит границей между Абинским и Крымским районами. На гребне разделительного хребта строители устроили опорный пункт, который абинчане называют – Турецкая крепость. Потом засека спускалась до самого русла реки Куафо, а затем следы её теряются.  В общем засека перекрывала доступ конным разбойникам – от реки Бугундырь до реки Куафо.

Место для Турецкой крепости выбрано не случайно. Из нее хорошо видна гора Свинцовая, а с её вершины хорошо просматриваются окрестности Геленджикской бухты. Строители засеки устроили на верху этой горы заставу с гарнизоном, он имел возможность принимать заранее обговоренные сигналы и знаки из окрестностей Геленджикской бухты и посылать эти сигналы и знаки прямиком в Турецкую крепость. И наоборот, принимать из Турецкой крепости и посылать в окрестности Геленджикской бухты. Но все это работало только в ясную погоду. Ну, а в неясную погоду можно было посылать гонцов. Расстояние на три перегона, на три добрых коня.

Такую же укрепленную заставу с гарнизоном строители засеки устроили и на вершине горы Острая. Что примерно в двух километрах от нынешней станицы Шапсугской – при слиянии реки Адыгой с рекою Скобидо. Застава на горе Свинцовой могла и посылала приказы из Геленджикской бухты лесозаготовителям и лесоразработчикам в долину реки Абин и в долины ее притоков. Трудами этих работников – заготовителей первоклассного леса – и богатели хозяева Геленджикской бухты – турецкие купцы.

Вспомним, что средние века – это время освоения плодов великих географических открытий и время освоения новых морских торговых путей. Для всех этих целей требовалось много морских парусных кораблей, а на их постройку требовалось много первоклассной древесины, в том числе и дубовой. Но ведь в окрестностях Геленджикской бухты нет и никогда не было отличной древесины. Климат слишком сухой и жаркий. Зато отличная древесина есть и много за перевалами Главного кавказского хребта. На его северных, более холодных склонах. Это в долине реки Абин и в долинах ее притоков. Тут дубы и ныне вырастают с «пятиэтажку» и ровные – «как свеча» и толщиною у комля, внизу – «в два обхвата». А это и есть драгоценный корабельный лес, за который и платили большие деньги. Так и выясняется происхождение Абинской засеки. Она нужна была для спокойной добычи корабельной древесины и отправки ее через перевалы Главного Кавказского хребта, в Геленджикскую бухту. Заготовка леса требовала и значительных затрат – на содержание рабочего скота, на привоз рабочей силы.

В средние века засеки не были редкостью, были освоенными, а потом и не дорогими проектами. Устраивались там, где был лес, где было что рубить, ссекать. У срубленного дерева удаляли половину кроны. Получалось однобокое, лежащее на земле нечто, похожее на ежа. Мелкие ветви удаляли, а крупные укорачивали до длины – «в рост человека». Далее укладывали их – еж к ежу – безо всякого геометрического порядка, в полосу шириной в тридцать, а то и в сорок метров. В зависимости от рельефа местности. Далее крепили «ежей» к земле. Для крепления годились ветви и потоньше, но раздвоенные. Одну их них укорачивали до длины «в две четверти». Вторую ветвь – раздвоенную, затесывали острым колом нужной длины. Получался кол с крючком, в виде современной цифры 1. Кол вбивали в землю, а этот крюк и прижимал к земле нужную часть «ежа».

Такую полосу не одолеть всаднику, лошадь сломает ноги. А без лошади разбойник бессилен. Ну а пешая даже и сотня разбойников не была неодолимою силою для вооруженного гарнизона засеки. Пленялась или уничтожалась.

В российской истории известна засека, сооруженная южнее города Тулы. Она простиралась более чем на сто километров и защищала дальние подступы к Москве с юга.

Еще хитрее был устроен тыл засеки. Обувь гарнизона обязательно была смазана маслом, настоянном на секретном пахучем веществе – известном узкому кругу лиц. Служебные собаки гарнизона засеки хорошо знали этот запах и не облаивали «своих». Всех других людей, чья обувь не источала этот «служебный» запах, собаки усердно, но издалека облаивали, чтобы не быть пораженными стрелой или пулей. Этим лаем собаки и привлекали стражу к чужакам.

Разбойничьи шайки, поняв, что это засека непреодолима для них, перестали «соваться». Так засека, содержавшаяся на доходы московских купцов и на старания московских царей, поддерживала порядок везде, и Москва оставалась оазисом порядка.

Так, к примеру, абинский краевед Геннадий Федорович Акимченко в своей книге – «Очерки истории родного края» – приводит следующее о размерах работорговли: «5 января 1834 года капитан-лейтенант Броневский захватил близ Геленджика два турецких судна, с которых было снято 54 невольника – 32 мужчины, 11 женщин, 6 мальчиков и 5 младенцев. Из них 18 оказались черкесами, остальные – русские». Из этого примера видно, за что стояла Российская империя и от чего освободила она народы Предкавказья, Кавказа, Закавказья и Средней Азии.

В средние века и ранее Геленджикская бухта была важным стыком между сухопутной и морской частями одного из многих ответвлений Великого шёлкового пути, проходившего по Предкавказью, по предгорьям. А значит и по землям Абинского района. На месте нынешнего города Абинска находился одноименный с рекою Абин населённый пункт Абин. Через него проходили три торговых дороги. На восток – в сторону посёлка Ахтырского. На запад – в сторону города Крымска. На юг – в сторону Геленджикской бухты, по долине реки Абин и по долинам её притоков, – на перевалы через Главный Кавказский хребет. То есть населенный пункт Абин был перекрёстком на торговом пути. А это значит, что в Абине шла торговля и обмен. Что тут надо было отдыхать животным из караванов, надо было кормить, и поить, и лечить этих животных. Можно было узнать новости. Надо было иметь запасы корма для скота и кормить людей из караванов. То есть Абин был небольшим торговым «узлом». Нужны были и ремесленники. Шёлк не был главным товаром на этих трёх торговых путях. Главным товаром была соль. Средневековое неписанное правило гласило – кто обеспечивает солью, тот и правит. Всю округу вокруг Геленджикской бухты солью обеспечивали геленджикские купцы, в союзе с местными князьями и князьками. Эти степные князья и заботились об Абинской засечной линии, но на средства купцов. Возили по этим торговым путям и другие нужные населению товары. Так, в поэзии горцев говорится: «Спускается горец в долину за солью, за ситцем, за спичками». Местному населению эти товары и им подобные были очень нужны. А потому князья старались не допускать ограблений на этих торговых путях. За это купцы платили им – и солью, и ситцем, и спичками, и деньгами. Этого хватало только князьям, но не остальному населению. Остальные меняли соль на то что нажили трудами. Но нажитого не было у молодёжи, у бобылей у любителей лёгкой наживы. Из этой среды и формировались налётчики. Удавшиеся налёты оставались в памяти как удальство и молодечество. Народные певцы слагали песнопение о них. Женщины и девицы тех времен, обсуждая достоинства и недостатки возможных женихов, о некоторых могли сказать, что он неспособен от природы украсть даже корову – смирнейшее животное. А, к примеру, на свадьбе молодым дарили петуха и кур и уверяли что это ворованные петух и куры – чтобы у молодых ладилось со скотиной в новом хозяйстве.

Торговля позволяла иметь большие деньги. Близкое соседство первосортной древесины и бойкого торгового пути, да еще и морского, позволило предпринимателям тех времен – купцам – наладить торговлю и содержать засеку и вооруженную охрану. Но купцы не были людьми «семи пядей во лбу». Не могли заглядывать вперед на столетия. Благополучие их и засеки было беззаботным, пока воевали луками и стрелами. Но вот стало появляться огнестрельное оружие, и панцири, и кольчуги гарнизона засеки уже не защищали от пуль. И засека стала проникаемой. Не часто, но стало возможным угнать рабочий скот у лесоразработчиков, да и сами рабочие на лесоразработках могли быть теперь проданными в рабство. И идти недалеко – в Анапу или в Темрюк.

Ну вот разразилась столетняя Кавказская война России с Турцией. Войне этой понадобилось много дорогого огнестрельного оружия, а привозить его из-за моря могли только купцы, и они привозили его. И за «бешенные» деньги продавали. И конечно через некоторое время огнестрельное оружие появилось и у налетчиков. Купцам приходилось теперь вооружать охрану засеки, все более совершенным оружием. Это соревнование со временем прекратилось после присоединения Кавказа к Российской империи. Засека прекратила свое существование. Теперь лес понадобился на строительство казачьих станиц и хуторов. Абинские лесники рассказывали истории о том, что даже и английский парламент в Лондоне отделан, будто, первосортной дубовой древесиной, привезенной в средневековье именно из Геленджикской бухты, возможно, из долины реки Абин. Секрет долины в том, что она находится на северных, а значит и «холодных» склонах Главного Кавказского хребта. На этих холодных склонах летом собираются тучки и после полудня проливаются небольшими дождями. Как раз, когда дожди и влага нужны лесам и лугам. В этой долине осадков выпадает в два раза больше чем в Абинске.

А.С. Дегтярев, есаул ККВ.