О выборе профессии, о том, как работала система образования в советское время, о любви к точным наукам и классической литературе зашел наш разговор с Лидией Григорьевной Нестеренко, которой 16 сентября исполнилось 90 лет. У каждого из нас есть своя история выбора будущей профессии, у кого-то более интересная, у кого-то – совершенно обыденная. Моя собеседница, например, планировала связать свою трудовую деятельность с профессией железнодорожника.

«Пятерка» за смекалку
 – В старшем классе у меня было две подружки: Ольга и Аврора. Первая тянула меня в Майкоп, уговаривала поступать вместе в пединститут, а вторая – в Ленинград. Майкоп, конечно, ближе, но ведь как звучит далекое и таинственное «Ленинград». Конечно, я выбрала Ленинградский железнодорожный институт. Поступила. Но северная столица встретила меня неприветливо, дождем. Я часто болела, пропускала занятия и стала отставать в учебе. Так что через полтора года из института сообщили родителям о моих неуспехах, и я вернулась домой, в Апшеронский район. Ну тут уж выбирать больше не было необходимости, поехала в Майкоп.
А математический факультет Лидия Григорьевна выбрала потому, что эта наука ей давалась в школе. В послевоенные годы учиться было сложно – не хватало ни учебников, ни методических пособий. Один учебник делили несколько учеников: не успел взять у товарища и выучить дома, слушай и запоминай, что тебе расскажут по дороге в школу. Иногда удавалось договориться с учителем, чтобы он спросил тебя именно сегодня и именно нужный тебе параграф. В этом случае хитрые ученики ставили учебник, раскрытый на нужной странице, на парте впереди сидящего товарища и незаметно зачитывали информацию по заданной теме. «Мы даже пятерки умудрялись так получать», — улыбается Лидия Григорьевна. Не хватало и тетрадей, писали кто на чем, в ход шли, например, газеты. А уроки учили при керосиновой лампе. Но это нисколько не умаляло тягу к знаниям, а трудности и недоступность лишь делали учебу для таких пытливых детей как Лида интересней и притягательней…

Мы — вместе
В Абинский район молодая Лида приехала 1952 году, сразу после окончания пединститута в Майкопе. Вернее, первым — на несколько дней раньше — приехал сюда ее будущий супруг Василий Николаевич. В те времена по окончанию вуза могли направить на работу в любой регион страны. Но Василию, окончившему институт с красным дипломом, предоставили право самому выбрать, где он хочет работать. Он решил остаться на Кубани, а Абинский район как один из благополучных посоветовали выбрать наставники. И это он уговорил руководство направить Лиду, с которой они тогда дружили, вместе с ним. Уже в Холмской он спросил у девушки: «Мы вместе?». «Да, вместе», — скромно ответила та.
А в школе №17 их радушно встретил директор Александр Иванович Гнедаш, определил молодых на квартиру по улице Лесной.
— Помню, зашли мы в нее, а там пусто — хоть шаром покати, – вспоминает Лидия Григорьевна. – Но Александр Иванович с завхозом быстренько раздобыли где-то стол и два стула. Так вот, эти два стула до сих пор стоят на летней кухне как память о начале нашей совместной жизни.
Шесть квартир пришлось сменить молодым супругам, пока они построили свой дом. А строили его всем миром, даже ученики помогали. Особенно им нравилось наблюдать как делали замес для валькования. И, судя по рассказу моей собеседницы, это было действительно интересно: рыли яму, наполняли ее глиной, соломой и водой, с помощью лошади все это перемешивали в однородную массу, из которой делали вальки, отправляли их на чердак, а там укладывали и мазали, – так в старину утепляли потолок дома. Да и до сих пор, говорят, казаки в станице при строительстве используют этот метод.

Строгая, но справедливая
«Ну, а что ж учительство?», — спросите вы. Чуть больше тридцати лет проработала Лидия Григорьевна учителем математики, и все в одной школе №17. Рядом с ней учителем физики работал супруг Василий Николаевич (позже его назначили директором школы №43). О том, какими они были учителями, рассказывают их бывшие ученики. Кстати, накануне юбилея Лидии Григорьевны в редакцию с просьбой вспомнить добрым словом хорошего учителя обратились в разные дни три ее бывших ученицы.
— Многие говорят про Лидию Григорьевну, что она очень строгая была, – рассказывает холмчанка Таисия Павловна Перухина. – А я считаю, что она была справедливая, умела управляться с мальчишками, а ведь они – из послевоенного поколения детей – были неуправляемыми и ленивыми. А как мы любили Василия Николаевича! Он спокойно относился к тому, что физика трудно давалась девчонкам, и особо нас не гонял. Добрый, открытый, улыбчивый. Бывало, ставит двойку и улыбается, и мы улыбаемся – знаем, что исправим, и все будет хорошо.
Лидия Григорьевна очень ревностно и щепетильно относилась к своей профессии, всегда искала индивидуальный подход к ученику.
 – Не выучил, не сделал урок – подойди и скажи честно об этом с утра, но только не юли и не пытайся «проскочить», — говорила она ученикам.
А ведь в первые годы работы у нее были ученики намного старше ее самой – те, кому пришлось прервать учебу в школе на время войны. Она многих до сих пор помнит по именам, узнает их, когда они приходят или приезжают навестить любимого учителя. 

При чем здесь Вальтер Скотт?
Во время разговора я невольно замечаю на прикроватной тумбочке книгу «Пираты» Вальтера Скотта.
— Вы любите читать и читаете до сих пор? – удивляюсь я. Хотя книжный шкаф в зале, заполненный книгами разных жанров и разной степени потертости, явно намекает о неуместности моего вопроса.
— Читать с детства люблю. Только тогда мы делали это украдкой. Помню, мама частенько мне выговаривала: «Лучше бы полезным чем занялась, хоть вязать бы взялась, а то портишь глаза да керосинку почем зря тратишь». И я прятала книгу под скатерть и читала тайком.
Вот такой парадокс: раньше было меньше возможностей, средств и времени, а страна была самой читающей, говорит моя собеседница. Между чтением и просмотром телевизора Лидия Григорьевна и сейчас выберет чтение, хотя признается, что этим летом неожиданно для себя увлеклась Чемпионатом мира по футболу и посмотрела несколько матчей с участием нашей сборной.
— Я и сама спортсменкой в молодости была, очень волейбол любила. Да и сейчас понимаю, что движение – это жизнь. Не могу долго усидеть на месте: то в огород выйду, то во дворе похозяйничаю, то в доме дела находятся. Вот так и живу.