Шелковый путь (из цикла «Забалка) Василий белый
Много лет назад я начал писать очерки из жизни людей Абинской, живущих за балкой, в южной части станицы… Как–то я прочел, что мною было написано, и увидел, что все, о чем я писал, – уже далекое прошлое. Об этом вряд ли кто уже и напишет. А ведь это – история, наша, абинская…
Окончание (начало в №9 за 27 февраля).
…Далеко на юге была видна кромка неба и земли, где они как бы сходились, а здесь, в пойме, довольно широкой с обеих сторон ручья, росли трава, бурьян, кустарник и даже большие, густые деревья. Было сумрачно и очень тихо, так тихо, что мы, идя, даже остерегались громко разговаривать. Обходили колючки, кустарники, любили пройти по прошлогодней густой траве. Говорят – об этом я узнал уже взрослым, – что по Абинскому району в старину проходил «Шелковый путь» из Азии в Европу. Не знаю за настоящий шелковый путь, а вот тот, вдоль балки, что мы проделывали, когда опаздывали, был нашим, так сказать, малым шелковым путем, вернее, шелковой тропой.
Пройдя всю дорогу, выбирая сухое чистое место по южной низине, ни разу не поднявшись наверх, туда, где земля сходилась с небом, – там мы были только однажды, в тимуровский год, когда какой-то бабушке вскопали огород, – мы на Комсомольскую выходили прямо по берегу ручья и поднимались по ней к школе.
Пользовались этой шелковой тропой мы несколько лет. Со временем осмелели, уже не стеснялись громко разговаривать, примеряли на себя приключения, что случались со взрослыми путешественниками – из книжек. Но по-прежнему никто нам так и не попадался на дороге. На ней почти всегда было романтично и чуть-чуть таинственно.
Она всегда выручала нас. Чаще всего, конечно, тем, что мы не опаздывали. Но было и такое: мы в жуткую грязь умудрялись прийти к школе, что называется, не моя обувь, что нередко вызывало удивление. Когда мы, выходя из кустарников, встречались со знакомыми, они нередко удивлялись: «О! А вы откуда, славяне? Курили, небось, в кустах…». Курили? Да мы в кустах не то, чтобы курить, разговаривать громко долго стеснялись. Но тайны своей никогда никому не выдавали. «А как же! Конечно! В затяжку!» – говорили, бывало, мы. Тем она нам и запомнилась, как верный друг, всегда готовый помочь, подставить плечо. Или – шелковую траву, а она была, действительно, слегка шелковистой.
Что касается улицы Радужной – коль уж речь шла и о ней, – то ее жильцы, люди, до того не только не жившие на Забалке, но, думаю, и не знающие ее, живут и, естественно, и понятия не имеют, какой жизненно необходимой для нас – да и только ли для нас одних? – была наша «шелковая тропа»?
И знаете, утверждение, помимо того, что улица Радужная – новая, еще, так скажем, без истории, пожалуй, не совсем верно. Да, она новая, без истории, но – особенная. Если мы в далекие 50-е прошлого века были счастливы, что открыли «шелковый путь» – и это не только потому, что была параллель – трава, выросшая в пойме балки, никем никогда не кошенная и нескормленная, была и в самом деле мягкая, почти что шелковая, ласковая и добрая, – то как было бы хорошо всей юго-западной Забалке пройти – ближе ведь! – по Радужной, до Комсомольской, а там ведь и центр рядом!
Хорошо бы… Но не получится: улица Радужная – это мешок, по ней нет сквозного проезда… Скажете, не особенность? Еще какая!
